На публике положено появляться лишь в кимоно

Сейчас есть лишь 1 ёкодзуна, монгол Асасёрю. среднее учебное заведение Такасаго-бэйя, логово этого богатыря, – серая бетонная коробка в предместье Токио. Тренировка в самом разгаре. Борцы движутся около дохё в полуприседе. Тут царят боль и физическая мощь. Порой при конфликте головы с плечом либо головы с головой, раздается звук, навевающий воспоминания шум колокола. Победитель остается на ринге в предвкушении грядущего противника. Правила несложны: проигравшим говорят тот, кто оказался за пределами арены либо прикоснулся к земле каждый частью тела помимо стопы. Присутствует 82 ключевых приема. Перед схваткой соперники тщательно наблюдают приятель приятелю в глаза – психологическая атака. Толстый тут не означает наилучший. Естесственно, сложно выстоять, как скоро на тебя наваливается 200-килограммовая туша, хотя внезапный уход в сторону, бросок через спину – и враг уже за пределами дохё.

Таких нелегких тренировок, как в сумо, нет, наверное, ни в одном облике спорта. Борцы часами отрабатывают растяжку – все тяжеловесы с легкостью садятся на шпагат. Позади нас раздаются однообразные удары, подобные на стук маятника в древних часах. Это некой гигант молотит ручищами по деревянному столбу – удар слева, удар справа, слева, справа. Критики считают, что способы подготовки борцов, коие не меняются уже триста лет, очень жестоки. Традиционалисты возражают: предки знали, как поступили, лишь так возможно вырастить реальных сумотори. За последние месяцы в сумо даже использовали систематические врачебные осмотры. Это особо существенно тем, кто ушел из спорта. Так как продолжительность жизни борца сумо ниже, чем у среднестатистического японца. А ранее они и до пятидесяти не часто доживали. Дело в том, что почти все отставные сумотори, прекратив тренировки, продолжают обжираться – какое сердце выдержит эти нагрузки.

Слышен лишь негромкий голос тренера. Он выдает указания, стоя в углу ринга. Выходит ёкодзуна. Борцы поглядывают на него исподтишка – не дай бог встретиться взором с самым сильным! Асасёрю семейством из Монголии, из числа сегодняшних сумотори он абсолютно не высокий – 184 см, причем даже далеко не нелегкий – всего 148 кг. Хотя он наилучший – 1 борец за всю ситуацию сумо, коий выиграл все 6 имеющих место быть каждый год турниров, одержав 84 победы в 90 схватках. Это было в 2005 году.

В доброжелательном отношении к учащимся его подозревать сложно. Как гласит – это устроит его?философия сумо, жалость к сопернику ослабляет, не щади хилого крепким. Раз в период тренировки ты проявил снисхождение к противнику, он посчитает это оскорблением. Асасёрю что-нибудь бормочет, обращаясь к 1 из подростков. «Хай», – отвечает тот и навевает бамбуковую палку, держа ее перед собой на вытянутых руках. Два раза бьет себя ею по голове, относит орудие санкции на место, возвращается и заявляет: «Аригато» «Аригато» – означает «спасибо» «Хай» – означает да. Это единственные слова, коие позволительно произносить начинающему. «Плохо дерешься. Слабак!» – «Хай» «Подмети пол!» – «Хай» «Возьми палку и стукни себя дважды по голове!» – «Аригато»

Все менее мальчишек пытаются заниматься старинной борьбой, все сложнее находить одаренных учащихся. Также, присутствует проблема Асасёрю. Вся соблазнительность спорта – в непредсказуемости, посетителям скучно, раз во всех турнирах побеждает одинаковый борец, кроме всего прочего не японец. Сумо – это часть японской культуры. Что станет, раз тут воцарятся чужеземцы? Сумо – это обыкновение, свод правил, формировавшийся веками. Хотя для свежего ёкодзуна это все пустующей звук. Монгол проявляет себя неподобающим образом. Одержав еще одну победу, у него есть возможность шокировать посетителей, погрозив им кулаком, таскает противников за волосы, что категорически не разрешено, критикует судей, пропускает траурные церемонии, а напившись как-то в ночь в том числе и разбил стеклянные двери собственной бэйя. Асасёрю реальная чума. Хотя он сильнее всех японских борцов.

К запаху масла примешивается запах жареной курицы. Приняв душ, Асасёрю садится на татами, услужливо развернутый одним из борцов низшего ранга. Покуда ёкодзуна не завершил прием еды, никто из них не посмеет притронуться к пище. Асасёрю подают виноград, курицу и тянконабэ – похлебку сумотори. Он восседает, как император Нерон на застолью, не хватает лишь представительниц слабого пола около.

«Я, монгол, достиг звания ёкодзуна. Какая разница японец я либо житель другой страны, – заявляет он. – Существенно, дабы ребята, коие на нас наблюдают, знали: заниматься сумо – это для начала грандиозное наслаждение. Непосредственно в следствии этого я стал этим крепким» В выражениях он не стесняется: «Жаль, хотя из числа японцев в настоящий момент слишком мало мощных борцов» Монгол как говорится предпочитает поддразнивать собственных сослуживцев, заявляет, им всем не вредило бы прокатиться на лошадях по монгольским степям – порастрясти жир. И они терпеливо разрушают эти оскорбления, кто посмеет возразить чемпиону? Остается хилая надежда на конкурентов. Борцы Хакухо и Котоосю претендуют в настоящий момент на звание ёкодзуна. Правда, они также жители других стран: 1 монгол, иной болгарин. Дабы достичь благосостояния оба готовы на всевозможные мучения. В былые деньки в Японии младшие сыновья из деревенских семей также поступали в средние учебные заведения сумо, дабы не быть тяжкой ношей для опекунов.

«У японцев в настоящее время очень сытая жизнь, у них задора нет. Я в детстве страстно мечтал о борцовской арене. Мой основатель был борцом, – мрачно заявляет Асасёрю. – Мир сумо жесток, не любой выдержит это» Обедает ёкодзуна неопрятно, и кое-кто из помощников проскальзывает вперед с салфеткой в узловатых пальцах, дабы уважительно вытереть чемпиону щеку, к коей прилипла лапша. У Асасёрю семеро собственных слуг. Они моют ему спину, сопровождают в виде телохранителей. К ёкодзуна в Японии относятся со священным трепетом. Есть эта церемония: опекуны кладут небольших ребят на руки борцам. Ребенок, коий закричит громче всех, вырастет величайшим и крепким.

Асасёрю – звезда, у него есть «мерседес», «лексус» и «хаммер» С учетом премий, призовых и прибылей от рекламы он наваривает приблизительно миллион евро в год. Из наиболее чем 700 борцов 54 средних учебных заведений сумо жалованье получают лишь 70 человек, достигших ранга дзюрё. Борцы низших рангов обязаны сами выкручиваться. Порой они устраиваются поварами, иногда ассоциация гарантирует их работой. У работников службы защищенности, дежурящих на турнирах, настолько же сильные тела и расплющенные уши, как у тех, кто выступает на ринге. Мир сумо – 1 немалая семья, и былому сумотори непременно подберут какое-нибудь поселок.

Асасёрю возникает. Он намерено двигаться домой. В последний раз еще чуть-чуть балагурит, кричит нам «Ахтунг!» и «Хенде хох!» – в Монголии нередко проявляли советские кинокартины о войне. Асасёрю – настоящий шоумэн, в Европе его бы просто обожали, а тут неустанно выдвигают обвинение в непочтительном отношении к японским святыням. Хотя где и уже встретишь реальное уважение?

«Даже парни в настоящее время ходят с крашеными волосами» – вздыхает Токонака. Он уже 27 лет действует парикмахером в школах сумо, в данной профессии также своя жесткая иерархия. «Они понятия не имеют про то, что это почтительность. Развязно общаются со старшими, не представляют, как скоро нужно кланяться» Перед Токонака в ряд сидят борцы, он расчесывает их длинные волосы специальными гребнями (каждый стоит в пределах 400 евро), укладывает стрижки – обыкновение, восходящая еще к эре Эдо, как скоро лишь самураи имели право носить косы. Молодежь нередко приходит к нему жаловаться на жизнь. Приблизительно тридцать процентов не выдерживает уже в последствии первых месяцев занятий. Правда, по версии Токонаки, в настоящее время учиться в школах сумо куда проще чем ранее. В былые деньки возникать приходилось в 2 часа ночи. И уже в бэйя есть ТВ, видео-игры и журналы с фотками голых представительниц слабого пола. «Но тут еще припоминают о обыкновениях и уважают старших. Спасибо данному нам получается выносить все тяготы в современном обществе»

У японцев есть понятие «Мир сумо» – отличительная галактика. Впрочем она присутствует лишь спасибо спонсорам, посетителям и молоденьким людям, готовым в этот мир броситься. «Мы стараемся идти в ногу с годами, – заявляет гражданин Такасаго, сидя в собственном офисе в штаб-квартире ассоциации сумо. Он владелец Такасаго-бэйя, средние учебные заведения, в коей состоит Асасёрю. – Как скоро я был новичком борцом, побои лишь шли мне не во вред, я становился сильнее. Хотя в настоящее время люблю учить молоденьких при помощи слов, но не тумаков» Такасаго-сан – финансовый директор ассоциации. «Да, посетителей приходит все менее. Некую роль играет финансовая обстановка. Впрочем мы хотим совершенствовать сервис. Подаем пищу, напитки. В том числе и презенты презентуем»

Кардинальными эти меры назвать нельзя. Состязания продолжают проводить по будням с 8 до 18 часов, система реализации билетов налажена дурно – их возможно приобрести лишь через ассоциацию. Сумо претендует на звание олимпийского вида спорта, впрочем согласно законам в любой бэйя разрешено тренироваться лишь 1 жителю другой страны. Ассоциация – это семья, сумотори, коие преклоняются перед обыкновениями и отвергнут изменений. «Когда-нибудь у нас вновь станет японский ёкодзуна, и сумо снова обретет популярность», – заявляет гражданин Такасаго. Он в жестком костюме и при галстуке.

Утром в Такасаго-бэйя мы видели, как в последствии душа Такасаго-сан разгуливал, обмотав около талии чистом полотенце с Винни-Пухом. Так ему было явно комфортнее. В этом облике он пришел на тренировку, уселся с безучастным видом на стул, не глядя на перепачканных в грязи борцов, коие дружным хором пророкотали утреннее приветствие. 1 из них помог ему влезть в шлепанцы, и знаток погрузился в чтение печатные издания, шумно потягивая чай и вовсе не обращая ни мизерного внимания на окружающая обстановка. Лишь порой он смачно сплевывал на песок, в котором копошились борцы.